Потом все снова замедлилось, и Нат невольно подумал, что все случившееся предопределено и иначе просто не могло быть. Это его нетерпение, его самонадеянность и глупость, когда он решил, будто сумеет отнять у парня оружие, привели к тому, что теперь он лежит на земле и, не в силах сказать ни слова, пытается передать жене мысленный приказ как можно скорее пережать аорту, из которой — он знал — вместе с кровью вытекает его жизнь. Мэри громко звала на помощь и, опустившись рядом с ним на колени, пыталась кулаком заткнуть небольшую дырочку от пули в его груди. Она была в шоке, и Нат слышал, как стучат ее зубы. Где-то рядом суетились и кричали люди. Вот, кажется, уже и ноги начинают холодеть…

— Мне нравится эта улочка, — проговорила Мэри, когда они свернули на Ла-Бреа.

— У нас нет времени, — ответил Нат. Выражение, появившееся на лице жены, было хорошо ему знакомо.

Мэри потянулась к нему, провела рукой по его волосам. «Ну поцелуй же меня!» — подумал Нат, и Мэри действительно наклонилась и поцеловала его в уголок рта.

— Смотри на дорогу, — предупредила она и добавила: — Хотела бы я знать, над чем ты сейчас работаешь и что мешает тебе расслабиться хоть на минуту?..

Единственным, что Нат слышал теперь, был оглушительный шум собственной крови в ушах. Шум понемногу слабел, сменяясь неестественной, звонкой тишиной. Потом в небе засверкали голубые огни, рядом остановилась машина «скорой помощи», и какие-то люди склонились над ним. Их было несколько, но Нат ясно видел только одного — крупного чернокожего парня, который пристально всматривался в его лицо. Сам он уже почти ничего не чувствовал. Он как будто плыл куда-то, плавно покачиваясь на волнах спокойного, маслянисто-черного моря. Мэри… Мэри?.. Это был даже не голос, а просто мысль — бесполезный, короткий обрывок чего-то большого и важного. Боли Нат не испытывал; тело обволакивало какое-то влажное оцепенение, но боли он почти не ощущал. Возможно, боль была такой сильной, что тело просто отказывалось ее воспринимать.