«Так вот как это бывает, — думал Нат снова и снова. — Вот как это бывает!..»

— Держитесь, доктор Шихэйн! — кричал кто-то. — Не сдавайтесь, держитесь!

Огромный парамедик — его чернокожий ангел — засопел и, уложив Ната на носилки, одним движением задвинул его в нутро «скорой», словно большую скользкую рыбу. Только это скорее напоминало полет в невесомости. Несколько мгновений Нат словно парил в воздухе высоко-высоко над автомобильной стоянкой. Он видел Мэри, склонившуюся над его телом, видел испачканное кровью лицо. Потом кто-то надел на него кислородную маску.

— …Да, я врач и работаю в Калифорнийском университете Лос-Анджелеса. Ради Бога, только не используйте дефибриллятор — это кончится травматической реперфузией. Нам нужно охладить его… У вас есть охлаждающие пакеты?

Этот голос — глухой, грубый — был совсем не похож на голос Мэри.

— Держись, Нат. Пожалуйста, держись, милый!..

Мэри… моя Мэри… голубой пульсирующий свет… дышать, дышать!., холодно… дышать… как холодно!., словно ледяная вода течет по стеклу бокала… голубые ледники… совсем как в последний раз, когда мы ехали на поезде «Амтрака» через национальный парк «Глетчер» в штате Вашингтон… ты помнишь, Мэри?.. помнишь, как, прислонившись к тонкой стенке туалета, мы трахались, словно изголодавшиеся любовники?.. а ведь это была пятая годовщина нашей свадьбы…

Нат понимал, что в эти последние секунды уже не сможет сказать Мэри, как он любит ее… каким он был несносным и как он сожалеет… Это все характер. Проклятый темперамент!.. Ему оставалось только надеяться, что она догадается. Поймет… Подушка — вот все, что ему нужно. Прекрасная, мягкая подушка в крахмальной хлопчатобумажной наволочке. Она — словно прикосновение прохладной ладони к щеке. У Мэри тоже всегда были прохладные, почти холодные ладони… И кончик носа тоже. Господи, как же он устал! Прости меня, Мэри. Мне очень жаль… Я знаю, что это неправильно, но я слишком устал. Пожалуйста, позволь мне закрыть глаза и уснуть!..