- Простите, профессор! - воскликнул Нимайер. - Но на земле не од"и безумцы и самоубийцы!

- Вы правы, - горько усмехнулся Берн. - Но один безумец может столько бед натворить, что и тысячи мудрецов не спасут. И я собираюсь проверять, придет ли новое человечество. Реле времени в моей установке, - Берн кивнул в сторону шахты, - содержит радиоактивный изотоп углерода с периодом полураспада около восьми тысяч лет. Реле рассчитано на срабатывание через сто восемьдесят веков: к тому времени радиация изотопа уменьшится настолько, что листики электроскопа сойдутся и замкнут цепь. Эта мертвая пустыня тогда уже снова превратится в цветущие субтропики, и здесь будут наиболее благоприятные условия для жизни новых человеко-обезьян.

Нимайер вскочил и взволнованно заговорил:

- Хорошо, поджигатели войны - безумцы. А вы? Ваше решение? Вы хотите заморозить себя на восемнадцать тысяч лет!

- Ну, зачем же так просто: "заморозить", - спокойно возразил Берн. Здесь целый комплекс обратимой смерти: охлаждение, усыпление, антибиотики...

- Но ведь это же самоубийство! - закричал Нимайер. - Вы меня не переубедите. Еще не поздно...

- Нет. Риск здесь не больший, чем при любом сложном эксперименте. Вы же знаете, что лет сорок назад в сибирской тундре из слоев вечной мерзлоты извлекли труп мамонта. Мясо его настолько сохранилось, что им охотно питались собаки. Если труп мамонта в естественных условиях сохранял свежесть десятки тысяч лет, то почему я не смогу сохранить себя в научно рассчитанных и проверенных условиях! А ваши полупроводниковые термоэлементы последнего типа позволят надежно преобразовать тепло в электрический ток да заодно еще дадут охлаждение. Я полагаю, что они не подведут меня за эти восемнадцать тысяч лет, а?