- Превосходно, - сказал Авенир от души. - Почему бы тебе не устроить персональную выставку? Для начала здесь, затем в Москве?

- Шутишь, - засмеялся Аркадий. - Это, Венчик, не так просто.

- Надо будет заняться.

- Не по зубам, братец кролик. Но все равно, спасибо на добром слове! А теперь покажу мои, как говорит Вера, конструизмы. Недурное словечко придумала, а?

Из следующей папки Аркадий извлек красочные изображения машин. Машины эти не были знакомы Авениру, но глаз конструктора профессионально оценил элегантность форм, целесообразность решений.

Машины - ахиллесова пята живописи. Это либо цветная фотография, либо уродство. Здесь же они жили, рвались в движение, как кони Клодта. Неуловимо смещая перспективу, выбирая необычные ракурсы, Аркадий добивался удивительного эффекта: если бы можно было говорить о психологическом портрете машины, то этот термин как нельзя лучше подошел бы к его "конструизмам".

- Откуда такое богатство?

- Плоды фантазии.

- Врешь, - не поверил Авенир. - Передрал небось?

- Ты что? Не будь ты моим гостем...

- И как оценивают твои... конструизмы другие художники?

Аркадий пожал плечами.

- Да никак. Я, братец кролик, болтаюсь о ними промеж двух берегов, ни туда, ни сюда. Пора кончать!

На очередном листе Авенир с изумлением увидел... первое свое изделие, оставившее памятку - шрам.

- Что это?

- Я же сказал: фантазия.

Авенир испытал острое разочарование: ну конечно, этого и следовало ожидать...

- На ВДНХ давно был?

- Лет двадцать назад. Я, видишь ли, домосед. Да и не настолько богат, чтобы по выставкам разъезжать. А при чем тут ВДНХ?

- Так, к слову.

Ну что ж, Аркадий мог и не быть на Выставке достижений народного хозяйства, где в свое время экспонировалось изделие. Но ведь достаточно и фотографии.

Следующие конструизмы Авенир рассматривал вполглаза, и Сусликов это заметил.