Они вошли в подъезд старого кирпичного дома и поднялись на второй этаж. Дверь открыла жена Аркадия, Вера Сергеевна.

- Авенир... - представил гостя Сусликов. - А вот отчества, извини, не помню. Склероз.

- Скажи, не знаешь, - улыбнулся Авенир. - Мы как-то обходились без отчеств.

Стены прихожей были увешаны картинами, эскизами, иконами, резными досками, керамическими тарелками.

- Я художник, - пояснил Аркадий, уловив удивленный взгляд гостя. - И Вера - художница, занимается керамикой. Этот светильник - ее работа.

- Что-то не пойму... Ты же инженер...

- Меня турнули с последнего курса. Или забыл?

- Мало ли что! Сегодня турнули, завтра приняли обратно.

- Да нет, не захотел я восстанавливаться и не жалею. Окончил художественное. В нем и преподаю. Знаменитым не стал, даже не выставлялся. Ну а ты по-прежнему в Москве? Кандидат или, может, уже доктор?

- Работаю конструктором, - уклонился от ответа Авенир.

Он был слегка задет тем, что его громкое имя ничего не сказало Аркадию. Впрочем, у художников другая среда, в ней хватает и своих светил.

- А знаешь, - признался Сусликов, - что-то во мне осталось от инженера.

- Покажи гостю конструизмы, - вмешалась в разговор Вера. - Пока суд да дело, я накрою на стол.

- Не хлопочите, ради бога!

- Когда позову, придете. А сейчас - марш!

Они перебрались из гостиной в кабинет. Экзотики здесь было, пожалуй, еще больше. Картины не только висели, но и стояли, прислоненные к стенам.

Аркадий достал из-под дивана несколько огромных пыльных папок.

- Начну-ка с пейзажей и натюрмортов...

Одна за другой ложились на пол акварели. Авенир не считал себя знатоком искусства, но доверял своему вкусу. Акварели были хороши. Особенно натюрморты. Букеты цветов на них привлекали чистотой и прозрачностью красок. Лепестки казались объемными, воздушными, смытыми влагой.