– Заткнись, коновал! – оборвал меня Боец грубо. – И ты, шибко образованный, боле без команды не тявкай.

– Ну, знаете ли...

– Едало закрой, профессор! А не то зубы пересчитаю. Слышь-ка, старшой, есть предложение нам с тобой разделиться. Ты, Командир, останешься сторожить коновала, а я схожу наружу, выгуляю профессора да прослежу, чтоб он нормально провел запланированные исследования... А то давай коновала свяжем и... Или ваще... – Боец выразительно провел большим пальцем по горлу. – Ваще чик-чирик его, ага? В силу сложившейся оперативной целесообразности, ага? Уколы перед обратным стартом я и сам сделаю, я умею. Чего из каких ампул колоть мы же знаем, ага?

Командир все еще никак не мог отдышаться. Он стоял, дурак дураком, вспотевший и бледный, направив вновь обретенный ствол в пол. Он с великим трудом выходил из стресса. И ведь, что интересно – в ситуацию «старшой» вписался на раз, апперкотом ответил автоматически, а потом его развезло. То есть подготовка у мужика очень даже, но с практикой худо, навык переживания стрессовых ситуаций отсутствует, в результате чего неопытный организм травится лишним адреналином. Отсюда вывод – Командир фронта не нюхал. Скорее всего, как я и думал с самого начала, еще со вчерашнего дня, Командир – чекист по природе своей. А для усиления группы, возглавляемой чекистом, в ее состав ввели кондового практика, бывалого пса войны по кличке Боец, который готов перегрызть мне глотку только ради того, чтоб уменьшить с двух голов до одной число подозреваемых в предательстве. И, самое смешное, пес по-своему прав.

– Товарищи, вы чего?! – Ученый вознегодовал совершенно для меня неожиданно. – Товарищ Боец, вы серьезно собрались убить...

– Едальник захлопни, профессура! Зубья побереги.

– Да пошел ты! – вспыхнул «профессор», точно порох. – Тоже мне, раскомандовался тут!