– Профессор, я сказал: ша.

– Пошел ты! Хам! Быдло! Командир, послушайте, предатель – Доктор, и это факт, потому что я – заслуженный советский человек, ветеран партии, у меня звания и награды, я с самим...

– Нам запрещено рассказывать о себе, – пресек тираду Ученого слегка порозовевший чекист, наконец-то продышавшийся, помаленьку, полегоньку обретающий прежнюю стать и статус.

– Извините! Извините, товарищ Командир. Извините меня, но это же очевидно – Доктора надо арестовать! Взять живым! Или по возвращении его допросят компетентные органы, или нас отправят валить лес в Сибирь, и правильно сделают! Очевидная дилемма! Да-с! Без поддержки и протекции врагов народа в руководстве проектом предатель ни за что бы не оказался здесь среди нас. Очевидный факт! Предателя надо сохранить, если хотите, сберечь для допроса в НКВД. Иначе нас всех сочтут пособниками окопавшихся в руководстве врагов народа! Это преступление – лишить органы возможности...

– Ша!!. – Боец гаркнул, породив гулкое эхо, и, сдвинув густые брови, замахнулся резко пудовым кулачищем. И хоть дотянуться до Ученого он ну никак не мог с того места, где стоял, но «профессор» аж подавился словами да еще и голову трусливо вжал в плечи. – Профессор, сука, ты у меня допросишься! Я те, бздун, зубья-то пересчитаю, как обещал, сука! С тебя, образованный, никто подозрений снимать и не собирался. Понял, нет? Вона, как Доктор, замри и молча бзди, губошлеп, понятно?

– Вы, гражданин Боец, решили, что мне очень страшно? – спросил я, уголками губ обозначив улыбку. Этакую улыбочку презрения. – Вынужден разочаровать – мне ничуть не страшно, я вас не боюсь, увы. Просто, рискни я дернуться, сделай я вам такой подарок, и вы, гражданин Боец, тут же отправите меня к праотцам, не дожидаясь согласия Командира. Ведь так, а?

– Ты, коновал...

– Отставить, – произнес чекист окрепшим командным голосом, прояснившимся взглядом и словом заставляя Бойца умолкнуть. – Твое предложение относительно идеи разделиться я принимаю. Прочее – отставить.