— Я... я не помню. Мой муж вернулся домой с работы, сразу пошел в ванную. В дверь постучали, я решила, что это посыльный, и открыла дверь. Он ворвался в квартиру и ударил меня... Потом метнулся в спальню и начал там все переворачивать...

— Я вижу. Мне представляется, он тут навел шороху. Как получилось, что ваш муж ничего не слышал?

— Он и не мог. Стоял под душем...

Она замолчала, страх сжал горло. Лейтенант Пауэрс криво улыбнулся и в глазах его загорелось мрачное пламя.

— Вы прокололись, не так ли, миссис Клинтон?

— Я... я не понимаю, о чем вы...

— Да перестаньте. Ванна сухая. Душ в этот день не включали, и вы знаете почему. Потому что в ванне стоял человек!

— Н-но... но я ничего не знаю. Я была без сознания и...

— Тогда откуда вы знаете, что этот парень вбежал в спальню и начал там все перерывать? И как вы смогли позвонить?

— Ну, я... наверное, не совсем отключилась. Я вроде бы знала, что происходит, но не соображала...

— А теперь послушайте меня, — оборвал ее лейтенант. — Вы сделали ложный вызов в 5.23. Патрульная машина находилась неподалеку от вашего дома, поэтому в 5.25 копы уже были в вашей квартире. Вы были без сознания и очнулись только что.

Комната поплыла у Ардис перед глазами. Ей показалось, что лейтенант одет в странный черный мундир, нет, не мундир, а рясу с блестящими пуговицами. И еще за его спиной ей померещились черные, как тьма, крылья. Доктор был одет также, только цвет его рясы оставался белым.

— За две минуты, — продолжал Пауэрс, — человек не мог войти в квартиру, натворить все, что он здесь натворил, и уйти!

— Значит, ваша телефонистка перепутала время, — нашлась Ардис. — Другого объяснения у меня нет.

Пауэрс хмыкнул. Крылья за его спиной взметнулись в злом порыве, и на Ардис пахнуло запахом гари и смерти. Лейтенант выдал ей другое объяснение, соответствующее действительности. Ардис слушала, не прерывая, лицо ее оставалось бесстрастным.