— Это нелепо, лейтенант. Я уж не знаю, каких сплетен наслушались вы о Тони. И я, конечно, не уговаривала его убивать мужа.

— Он утверждает, что уговорили. У нас есть его показания.

Ардис рассмеялась — никаких показаний Тони у них быть не могло.

— А как мой муж? Надеюсь, с ним все в порядке?

— В порядке?! — рявкнул лейтенант. — Вы и сами можете представить себе, в каком состоянии находится человек, которого... — он замолчал, тяжело вздохнул, прежде чем продолжить. — Состояние у него, между прочим, удовлетворительное. Он выкарабкается. Раны тяжелые, но он уже дал показания...

— Я очень рада. Но почему вы тогда допрашиваете меня? — Она ждала, вопросительно глядя на лейтенанта.

Пауэрс с досады поморщился:

— Хорошо, хорошо, миссис Клинтон. Ваш муж мертв. У нас нет его показаний, как нет и признания Тони.

— Нет?

— Но мы ТОЧНО знаем, что вы виновны, как знаете это и вы. Может, вам лучше облегчить душу, пока еще есть такая возможность?

— Пока еще есть такая возможность?

— Док, — Пауэрс повернулся к мужчине в белой рясе. — Объясните ей, док. Скажите, что ее бойфренд не рассчитал силы удара.

Мужчина шагнул к дивану. От него веяло прохладой и милосердием.

— К сожалению, миссис Клинтон, у вас очень серьезная травма.

— Правда? — Ардис улыбнулась. — А я прекрасно себя чувствую.

— Я так не думаю. Вы просто ничего не чувствуете, не можете чувствовать. Видите ли, при таких травмах...

— Убирайтесь отсюда! — отчеканила Ардис.

— Пожалуйста, миссис Клинтон, поверьте мне, это не полицейский трюк. Это действительно ваш единственный шанс облегчить душу.

— Перед судом ЧИСТИЛИЩА! — добавил лейтенант, пронзая Ардис своим огненным взглядом.

— Я так не думаю. Вы просто ничего не чувствуете, не можете чувствовать. Видите ли, при таких травмах...