Внимание Уилсона ослабло, и видя, что Бакстер ждет реакции, он почувствовал то, что чувствовал часто, когда его вызывали к доске в школе. Неготовый, однако вынуждаемый что-то сказать. «Мы не воюем с Саддамом», сказал он. «Мы воюем с террором.»

«Чего, чего?»

«Мы воюем с террором. Не Саддам является нашей целью, парень.»

Бакстер печально покачал головой. «Парень, ну у тебя и каша!»

Низ картонки занялся огнем. Пламя поползло вверх, пожирая Обезьяну Джорджа. Подростки продолжали испускать неуверенные вопли и яростно смотреть на американцев; потом они тоже впали в молчание и смотрели, как картон съеживается и превращается в пепел.

Когда они пошли вниз по тропе, пользуясь шлемами в режиме ночного видения, чтобы отыскивать дорогу, зеленоватые огни компаунда виднелись внизу, освещая палатки и ряды бронированных машин, Бакстер сказал: «У оборванцев жуткие идеи насчет ада.»

Голос Бакстера глухо звучал под шлемом. Уилсон попросил повторить, потом сказал: «Да? И какие?»

«Говорят, что большинство в аду это женщины. Ха, да назови это как хочешь. Ад. Небеса. Мне плевать. Если там леди, то меня можно кинуть туда в любое время!»

«Что еще они говорят?»

«Обычное дерьмо. Пьешь расплавленную медь, весь горишь. Урабатывают твою задницу до смерти, но ты никогда не умираешь. Но одна жутковатая подробность: оттуда выпускают.»

«Из ада?»

«Ага. Люди на небесах вступаются за людей в аду и тогда им позволяют выйти. В книгах сильно трактуется о том, как последний человек попадет на небеса. Ему придется выползти из ада, потом он увидит тенистое дерево, а после того, как он пройдет сквозь массу другой чепухи, его приветствует сам Аллах.» Бакстер перепрыгнул ненадежный кусочек тропинки, косо стоявший над обрывом в сотню футов. «Но окажись он на небесах, он узнает, что стал парнем самого нижнего статуса.»