Кричали, ругались, грозили кому-то, плакали. Грин, не понимая, мчался с другими, не в силах остановиться, зацепиться за что-нибудь, - ему оторвали бы руки. Единственной его мыслью было: не споткнуться и не упасть. Заметил, что тяжело дышит, как все другие, пот струйками льется ему за шею, застилает глаза. Когда бег его выровнялся - толпа влилась в широкий прямой проспект, - Грин стал прислушиваться, стараясь понять, что происходит.

- Это случилось! - слышалось там и здесь. - Это сейчас случится!..

- Они уже дали залп!..

- Нам надо спрятаться!

- Боже мой, куда же мы спрячемся?..

Грин, заражаясь этой мыслью, ощутил, что надо спрятаться и что он не знает, куда спрятаться.

Толпа бурлила вокруг, мчалась, стонала и сквернословила:

- На виселицу ублюдков!

- Попробуй достань!..

- Нам-то уже конец!

- О подлые, подлые...

- Слышите?

Вдали ревел репродуктор: "Спасайтесь в бомбоубежищах! Торопитесь! Еще десять минут!.." Голос захрипел, захлебнулся, и только метроном отсчитывал полусекунды: так-так, так-так...

Грина оттерли к тротуару, к стенам. В панике он попытался плечами, локтями пробиться на середину улицы, но его тут же швырнуло в подворотню, и он почувствовал, что может свободно вздохнуть. Рядом с ним оказался старик, прижавший руки к левой стороне груди, старавшийся удержать сердце. На губах его была пена, широко открытый рот яростно втягивал воздух.

- В чем дело? - крикнул ему в лицо Грин. - Что происходит?

Старик смотрел на него взглядом затравленного зверя.

- Что происходит? - повторил Грин.

- Они дали залп! - ответил старик, откашливаясь. - Они уже начали!

- Что начали? - выходя из себя крикнул Грин.

Вместо ответа старик спросил:

- Вы проспали или пьяны?

Грин готов был схватить старика, тряхнуть, но тот продолжал: