- Или вы с неба свалились?

- Я не здешний, - сказал Грин.

- Не здешний! - дернул плечами старик. - Из преисподней? С другой планеты?.. Не видите - они начали атомную войну! крикнул он.

- Атомную войну!.. - Грин взглянул на ревущий людской поток, мчавшийся вдоль проспекта. По спине его пробежала дрожь.

- Куда мчатся эти бараны? - Старик перехватил его взгляд. - Через десять минут от них - от всех нас! - останется пепел. - Ноги подкосились под ним, он стал сползать на землю, вытирая спиной известку с беленой стены. - Куда мне бежать?..

Поток вынес в подворотню юношу. Тот рыдал.

- Все пропало! Мои картины! - В руках его были кисти, холсты. - Мои замыслы, жизнь, любовь! Все пропало! Безумцы! - завопил он, вскидывая вверх руки. - Допрыгались, втянули в войну! Будьте прокляты! - потряс он руками. - Будьте прокляты!

Ринулся, смешался с толпой, но еще долго был слышен его пронзительный голос: "Будьте прокляты!.."

- Никуда я не пойду дальше, - сказал старик. Он сидел на земле, раскинув ноги. Но тут же вскочил, втиснулся в толпу, побежал. Грин побежал за ним.

"Бомбоубежище. Бомб..." - блеснули красные буквы за два или даже за три квартала. Толпа, старик и вслед за ним Грин мчались к этой спасительной надписи.

- Восемь минут до атаки! - прорычал динамик, и метроном опять стал отсчитывать полусекунды.

"Только бы добежать", - думалось Грину. Как медленно приближаются огненно-красные буквы! Скорее, скорей!..

Возле убежища никакого движения не было-толпа стояла плотно, как монолит. Проем могучих, многотонных, раздвинутых под аркой дверей был забит людьми, старающимися втиснуться в коридор, в туннель, ведущий вниз, в подземелье; забито людьми преддверие, улица; люди напирали друг на друга и стояли так плотно, что между ними не могла бы проскользнуть мышь. "Пустите! - слышались время от времени задавленные приглушенные голоса. - Пустите!.." Но пускать было некуда, да и никто не пускал: толпа втиснулась в дверь, уплотнилась, застыла. Такая же теснота была в туннеле, и в подземелье, наверное, была такая же теснота...