Он подошел к телефону и набрал номер друга.

— Беннетт, — ответил знакомый голос.

— Майлз, я решил никуда не ходить сегодня. Надеюсь, ты не будешь возражать. Майлз помолчал.

— Док, это ты?

— Ну да, я. — Майлзу нравилось называть его Доком, хотя прошло уже так много времени с тех пор, как они предстали перед строгими профессорами, вручившими им дипломы и ключи к избранной профессии. Доктор Холидей, судейская крыса. Это раздражало Бена. — Слушай, иди без меня.

— Нет, ты должен. — Майлз был непреклонен. — Ты обещал и поэтому обязан пойти. Ты поклялся.

— Ну так я беру свое обещание назад. Юристы так всегда делают — ты же читаешь газеты.

— Бен, тебе нужно выходить в свет. Твоя жизнь не должна замыкаться в стенах дома и конторы. Твои коллеги должны знать, что ты все еще жив!

— Так скажи им об этом. Скажи им, что в следующий раз я обязательно приду. Говори все, что хочешь. Но сегодня забудь обо мне.

Воцарилось молчание, на сей раз более длительное.

— У тебя все в порядке?

— Все прекрасно. Но у меня есть одно дело. Я хочу заняться только им.

— Ты слишком много работаешь, Бен.

— Как и все. Ну, увидимся завтра.

И положил трубку на рычажок прежде, чем Майлз успел что-нибудь возразить. Он стоял, уставясь на телефон. По крайней мере он не солгал. У него было дело, которое хотел обдумать, каким бы безумием это ни казалось. Бен поднял стакан с виски. Будь Энни жива, она поняла бы его. Она всегда понимала его восхищение загадками и чудесами, мимо которых спокойно прошел бы любой другой. Она разделила с ним так много открытий.

Он тяжело вздохнул. Конечно, будь Энни с ним, ничего подобного не произошло бы. И не пришлось бы думать о том, чтобы сбежать в мечту, которой просто не может быть.