Лицо у Дроздова стало совсем хитренькое: знаем мы эту гипертонию.

- Ничего, - сказал он, - вылечим. - Посидел, помолчал. - Как вы полагаете. Гольцов, вы обыкновенный человек?

Такого вопроса я, естественно, не ожидал.

- Нормальный, - ответил я и пожал плечами.

- Нет, я не о том. Я имею в виду: вы как все или нет?

Я покачал головой:

- Нет.

Дроздов удовлетворенно откинулся к спинке стула.

- А почему нет?

Вот пристал, подумал я. А я-то боялся, что по алгебре будут спрашивать.

- Мне кажется, я способный, - промямлил я и покраснел.

- К чему? - вежливо поинтересовался Дроздов.

- Ну... учиться способный.

- Этого маловато, - огорчился Дроздов.

Я тоже расстроился. В самом деле, к чему я способный? Да ни к чему. Баклуши бить.

- У каждого человека должны быть особые, присущие только ему способности, - участливо глядя на меня, сказал Дроздов. - Постарайтесь припомнить.

Я молчал.

- Вы очень уверенно сказали, что вы не такой, как все. Это впечатляет. Но на чем вы основываетесь?

- В длину неплохо прыгаю, - брякнул я совершенно невпопад.

- Спорт нас не волнует, - нахмурившись, сказал Дроздов. - Слабосильных подтягиваем. У нас там спортивный комплекс по последнему слову техники. Для того мы и приглашаем в нашу школу, чтобы отставание по отдельным пунктам не мешало развиваться главному. Вопрос: что в вас главное?

Я совсем упал духом: не видать мне этой школы, как своих ушей.

- Ну неужели ничего главного? - настаивал Дроздов. - Не верю. По ночам хорошо спите?

- Когда как.

- А если не спите, что вам спать не дает?

- Маму жалко, - с запинкой сказал я.

Тут Дроздов не стал вдаваться в подробности.

- Понятно, - проговорил он. - Ну, а что бы вы для нее сделали, если бы могли?

- Чтобы она смеялась, радовалась, не плакала.

Я смутно начал понимать, чего он от меня добивается.