- А как это сделать? - не унимался Дроздов.
- Надо больше с ней разговаривать, доказывать, что все хорошо...
- Словами доказывать?..
- Нет, не словами. - А как?
Я молчал.
- Ну, добро, - Дроздов заметно повеселел. - И что же, получается?
- Не очень.
- А хотелось бы?
- Да.
- Больше всего на свете?
Я не ответил. Не люблю говорить такие слова. Но подумал: да, больше всего на свете.
- Ну что ж, - сказал Дроздов, - мы на верном пути, Андрей. Просто вы подавлены своими неуспехами и плохо прислушиваетесь к себе. Вы, несомненно, одаренный человек...
Меня бросило в жар.
- ...но природы своей одаренности сами не сознаете. Мы вам в этом поможем. Пишите заявление. Да не волнуйтесь, вы приняты.
Должно быть, на моем лице было что-то вроде недоверия, потому что Дроздов засмеялся.
- Между прочим, я директор школы, и мое слово - это уже решение. Вот образец: "Прошу зачислить меня в состав учащихся Чулпанской спецшколы для одаренных переростков". Дата, подпись.
- А где это - Чулпан? - спросил я, взявшись за ручку и начиная уже приходить в себя.
- В Западной Сибири. Еще вопросы есть?
Я осмелел:
- Есть. Почему вы так назвали - "школа одаренных переростков"?
Дроздов оживился:
- А что? Задевает, беспокоит?
- Да неприятно, - признался я.
- А правде в глаза смотреть всегда неприятно. Ведь вы же переросток? Несомненно. В ваши годы надо учиться в десятом классе, на худой конец в девятом. Уж раз вы нам позвонили, вы понимаете это и не считаете тяжким оскорблением. Не так ли?
Я должен был признать, что это так.
- Вот то-то и оно. Вы удивитесь, узнав, как мало у нас учеников. Никто не хочет признавать себя переростком. Сидит за партой этакий дылда и не страдает от этого, скорее склонен всех остальных считать недоростками.