Под вещами лежало оружие. Артем вытащил три матово-серых небликующих обоюдоострых ножа с коротким лезвием, и обвязанной шнуром рукоятью с петлей на конце. За ними последовали три автомата АМД-65, и магазины в старых матерчатых подсумках серого сукна, с ремнями портупейного типа. Потом на свет появились три кобуры, одна поменьше и две крупные. В маленькой оказался восьмизарядный пистолет «Ванад», со стволом удлиненным резьбой под глушитель. Сам глушитель обнаружился здесь же, в кобуре, в отдельном кармашке. В больших кобурах лежали два брата-близнеца — пистолеты-пулеметы «Скорпион», под тот же патрон что и «Ванад». К ним тоже были глушители, и два вида магазинов — короткие, на десять патронов, специально, что бы с ними Скорпион мог влезть в кобуру, и длинные на двадцать, — для них имелись отдельные подсумки. С самого дна опустевшего ящика Артем вытащил ящик гранат РГО-78, и полутораметровую здоровенную бандуру — снайперскую винтовку «Фэлкон» пятидесятого калибра с громадным дульным тормозом на толстом стволе, и несколько пачек патронов к ней, с серебристой и голубой окрасками на носиках пуль.
Артем оглядел разложенный на полу арсенал. Это было далеко не самое совершенное оружие по современным меркам. Но его отбирали по другому признаку: Ни одно из оружий разложенных на полу не было произведено в России, или СССР. Пистолет был польским, автоматы венгерскими, гранаты болгарскими, и так далее. Снаряжение было куда более современным, но и оно все сплошь иностранное, что бы в случае провала группы государство могло все отрицать, делать честные глаза и удивленно спрашивать — какие еще диверсанты? Оставались правда еще сами люди, но тут уж действовало неписанное правило: «Не сумел уйти, — уйди иначе». Попадать в руки противника живым агент не имел права…