Костюм ее состоял из мягкой обуви, темных шаровар и кафтана с длинными полами ниже колен, отороченного по краям затейливым серебристым орнаментом. На голове был плоский головной убор, к которому крепилась накидка. А из-под головного убора виднелся головной платок, скрывавший волосы и шею, но оставлявший открытым лицо. Многие женщины в зале были одеты в схожем стиле, однако их головные платки закрывали не только волосы, но и нижнюю часть лица, оставляя открытыми лишь глаза, дабы никто кроме мужа не мог усладиться их ликом. Дамиля же, судя по всему, была светской, продвинутой женщиной.

— Господа Маруччи, Банделли и Джесси? — Полувопросительно — полуутвердительно сказала женщина на английском, когда они подошли ближе.

— Да, ответил Артем. А Ваше имя, — Дамиля?

— Это я — ответила женщина. Национальный костюм ей был удивительно к лицу, а живость движений и мимики придавали настоящее очарование. — Благополучно ли вы добрались?

— Все в порядке, все замечательно, благодарю Вас. — Артем двинул плечом, поудобнее устраивая ремень спортивной сумки.

— Пойдемте пожалуйста со мной, — Дамиля приглашающее махнула рукой в сторону выхода из зала ожидания, и двинулась вперед. Мужчины двинулись за ней.

Через несколько шагов Сабир догнал Дамилю.

— Mi permetta di prenderlo? — Он указал на плакат в ее руках. — Non trovo giusto che una donna come lei porti qualcosa avendo un uomo accanto.

Дамиля вопрошающе обернулась к Артему.

— Он хочет Вам помочь донести. — Обьяснл Артем.

Женещина улыбнулась и отдала плакат Сабиру. Тот принял плакат, и когда Дамиля отвернулась, тут же протянул его Глебу. Глеб хотел что-то сказать, но потом решил не рядиться по мелочам, и хмыкнув принял ношу.

Они миновали автоматические стеклянные двери и вышли из здания аэропорта. На прилегающей освещенной уличными фонарями площадке стояло множество машин, в основном такси самого разнообразного вида, среди которых преобладали еще советские «Жигули» разной степени убитости, во всем диапазоне моделей, от копейки до девятки.