— Сэр, — попер он на Карея, — если вы не предпримете нужных мер, я составлю на вас рапорт, и будьте уверены — вас отдадут под суд. Вы что, не видите: судно терпит бедствие!..

Капитан какое-то время смотрел ему в глаза, потом отвел взгляд и глухо произнес:

— Мистер Уайт, вы не понимаете…

— Чего тут понимать?! — взорвался тот.

Карей повернулся к своим помощникам:

— Выйдите из рубки, нам надо поговорить наедине.

Те подчинились, и, когда в ходовой рубке остались лишь они двое, капитан молвил:

— Судно не потонет, мистер Уайт, это счастливый корабль. Мы откачаем воду, выровняем лайнер и благополучно прибудем в порт назначения. А если сейчас запросим помощи, то судовладельцы снимут с меня три шкуры. И на заслуженный мною отдых я уйду оплеванным и нищим. Нет уж, сэр, такое мне совсем не улыбается. Боссы обещали большие премиальные, и я сделаю все, чтобы их заполучить — и обеспечить себе спокойную, сытую старость. Так-то вот…

Белов помолчал, не зная, что сказать, затем раздраженно бросил:

— А если потонем — вам улыбается погубить корабль и людей? А, капитан, что скажете — триста пассажиров и членов команды?!.

Тот упрямо мотнул головой:

— Мы не потонем. Сейчас откачают воду и судно выровняется. А шторм нам не страшен, «Вестрис» выдерживал и не такие шторма.

И тут, как будто в насмешку над его словами, раздался звонок по внутренней связи. Помощник боцмана Арчибальд Баннистер сообщал, что насосы почти не работают — их забило угольной крошкой и починить их на ходу нет никакой возможности. На что капитан ответил высокомудрое «Ясно». А потом велел продолжать качать даже неисправными помпами. После этого находиться рядом с человеком, который потерял всякую связь с реальностью, стало для Белова просто невыносимым. Он резко повернулся и покинул рубку.