— Адепт Хром, — начал Равашоль, доставая планшет с данными и стопку распечаток. — Прежде всего, хочу сказать, как я польщён оказанной честью…

— Ты просил об аудиенции касательно проекта Каба, — прервал его адепт, обходясь без вступления.

Его грубый голос был синтезированным, и казалось, что шипение его силового ранца имитировало тяжёлые, скрежещущие вздохи.

— Ах, да, — сказал Равашоль, мгновенно разнервничавшись.

— Так говори. У меня много забот, и мало свободного времени.

— Да, конечно, мой господин, — кивнул Равашоль, держа планшет. — Я попытаюсь быть кратким, но мне столь многое нужно Вам рассказать. Это совершенно изумительно. Беспрецедентно, я ручаюсь, хотя я наткнулся на это случайно.

— Адепт Равашоль, — рявкнул Хром. — Говори по делу, или я превращу тебя в сервитора. Что ты хотел мне рассказать?

— В сервитора! Нет! В смысле, конечно, мой господин, — вскричал Равашоль, запихивая планшет и распечатки обратно под свою рясу. — Ну, что же это… ну, как бы это сказать…

Адепт Хром выпрямился во весь рост, и Равашоль увидел огромный цепной клинок, наподобие тех, что несли самые тяжёлые из боевых сервиторов, выдвигающийся из спины его повелителя.

— Да, мой господин, — сказал он торопливо. — Машина Каба, как мне кажется, достигла способности мыслить самостоятельно.

Он ожидал какой-то реакции на своё заявление, возгласа негодования, удивления, недоверия… чего угодно, но адепт Хром просто неподвижно смотрел на него своими светящимися глазами.

— Мой господин? — спросил Равашоль. — Вы слышали, что я сказал?

— Я слышал, — подтвердил Хром. — Этот факт мне известен.

— Известен Вам? — сказал Равашоль, неожиданно уязвлённый пониманием того, что его открытие вовсе не было открытием. — Я не понимаю.

— Ты и не должен, — ответил Хром, убирая ужасный пилообразный клинок. — Проект Каба — это результат совместной работы многих величайших умов Марса по созданию думающей машины.