— Думающей машины? — выдохнул Равашоль. Не смотря на то, что он общался с машиной Каба многие недели, мысль, что её разум был создан преднамеренно, была невероятной.

— Кому ещё ты рассказал об этом, адепт Равашоль?

— Никому, мой господин, — сказал Равашоль. — Я подумал, что было бы благоразумно спросить Ваших указаний прежде, чем что-либо предпринимать.

— Это было мудро, — сказал Хром, и Равашоль раздулся от гордости. — Это неспокойные времена, и есть те, кто не видят необходимости в том, чем мы тут занимаемся.

— Да, — сказал Равашоль. — Я собирался спросить об этом. Разве не существует, ну, запрет на такие исследования? Разве это не… запретно? Не являются ли эти исследования незаконными?

— Запретными? Незаконными? — презрительно усмехнулся Хром. — Для таких, как мы? Какие аспекты технологии отвергнет Механикум? Разве мы подчинимся правлению тех, кто обязан нам за снаряжение своих флотов и поставки оружия, которым они ведут свои войны?

При этих словах Хрома, граничащих с изменой, Равашоль почувствовал, как холодок пробежал вдоль хребта, поскольку такие попытки запретил сам Император.

— Такие машины являются следующим эволюционным шагом, адепт Равашоль, — продолжил Хром. — Не ты ли из всех людей должен обязательно это увидеть? Твоя работа с доктринальными платами непревзойдённа, но даже твои роботы ограничены параметрами, которые ты им задаёшь. С машинами, способными думать, мы войдём в новую эпоху открытий и механического совершенства. Более нам не нужно будет полагаться на хрупкость и недолговечность плоти.

Равашоль почувствовал, что его захватил непреклонный энтузиазм Хрома и сказал: — Так Император, наконец, санкционировал развитие этих технологий Механикумом? Воистину, это великий день!

Сверкающие металлические пальцы Хрома вытянулись и крепко ухватили его за плечо.