Впрочем, о боевых товарищах речи еще нет, — Халхин-Гол обошел Корчука стороной во времени и пространстве, да и зимняя война в Финляндии откуковала где-то далеко-далеко.

…Во Второй мировой венгры воевали на стороне Германии — потому что надо же им было на чьей-то стороне воевать? А немцы успели первыми. Немцы любили успевать первыми, и нередко им это удавалось. Немецкая педантичность-пунктуальность, да. Она — как ни странно — существует в действительности, а не только в анекдотах.

В то время венгерские ВВС представляли собою некрупное сборище ржавого металла и колоритных персонажей, но немцы — вы знаете немцев — не собирались брезговать и такой подмогою.

Примерно здесь и появляется на моей неброской сцене он. Человек, о котором я вам — нет, не то чтобы хочу, — вынужден рассказать.

Познакомьтесь — лейтенант Шандор Дебречени, бастард, военный летчик, недурной стрелок и отменный фехтовальщик; невысокий шатен с серыми глазами и склонностью к полноте. Точеное цыганистое лицо, устрашительный нос и нитевидный шрам полтора дюйма длиною слева от кадыка. Замкнутый, хладнокровный, незаметный.

Я не решусь сказать, что мир держится на таких людях, но вот война без них совершенно точно стала бы чем-то иным.

В небе Шандор был с тридцать пятого года, а служить пошел в тридцать восьмом, — военно-воздушные силы венгров тогда только еще зарождались. В восемнадцатом году Венгрии (как и всем проигравшим в Великой войне) запретили иметь боевую авиацию. Но времена переменились; в Европе пахло смертью, и оттого на старые обязательства принято было смотреть с презрением. Zeit, понимаете ли, geist.

Размах, конечно, был не тот, что у Германии, и все-таки венгры довольно споро разжились механизмами, которые способны были летать, стрелять; и людьми, которые принуждали механизмы это делать. Одним из таких людей и стал молодой Шандор Дебречени: в апреле тридцать восьмого ему исполнилось двадцать три года.