"Муж-то пьяница, - сказала жена хозяина гостиницы,-заносчивый, вздорный, грубый маленький пьяница, но молодая фрау кротка и набожна и еще очень грустна. Она никогда не улыбается. Представьте, за те недели, что она здесь, я ни разу не видела ее улыбки. По слухам, ее муж был уже дважды женат; одна жена умерла, другая развелась с ним по какой-то, знаете, темной причине. Но слухи есть слухи".

Доктор склонился и подтянул край покрывала чуть выше груди пациентки.

- Вам не из-за чего беспокоиться, - сказал он мягко. - У вас совершенно нормальный ребенок.

- Точно так же мне говорили и о других. Но я всех их потеряла, доктор. За последние восемнадцать месяцев я потеряла всех моих троих детей, поэтому вы не должны упрекать меня за мой страх.

- Троих?

- Этот-мой четвертый... за четыре года.

Доктор невольно переступил с ноги на ногу на голом полу.

- Вряд ли вы знаете, доктор, что значит потерять всех детей, всех троих, медленно, по отдельности, друг за другом. Я все время вижу их. И сейчас я могу увидеть лицо Густава так же ясно, как если бы он лежал здесь, рядом со мной. Густав был очень милым мальчиком. Но он все время болел. Это ужасно, когда дети все время болеют, и ты ничего не можешь поделать, чтобы помочь им.

- Я знаю.

Женщина открыла глаза и несколько мгновений вглядывалась в лицо доктора, потом снова смежила веки.

- Мою девочку звали Идой. Она умерла за несколько дней до Рождества. Это было всего четыре месяца тому назад. Знаете, доктор, мне сейчас захотелось, чтобы вы видели мою Иду.

- Теперь у вас новый ребенок...

- Но Ида была так красива!

- Да,-сказал доктор. - Я знаю.

- Как вы можете знать?!-воскликнула женщина.