— Сам думай — не маленький, — пробурчал Иван Иванович. — Гляди, как бы в полку не было чрезвычайных происшествий. Случится малейшее — отведаешь «кнута». Начальство подобные демарши не прощает. Из мелочи гору построит и взвалит на тебя… Могут и раздавить. Тогда не смеяться придется — плакать.

— Но комдив отлично ко мне относится! На днях на совещании поставил в пример… Да и что я сделал преступного, за что меня карать?

— Повторяю — сам смотри…

Будто в воду глядел отставной генерал. Только — не с той стороны: надо было — с низу, а он, старый дуралей, — поверху. А поверху всегда, между прочим, тишь да гладь — пробегает небольшая, не опасная зыбь, отсвечиваются успокаивающие облачка да небесная синева. А вот под водой все бурлит: проплывают хищные щуки, расправляют клешни жадные раки.

Сомов не мог даже предположить, что проступки, типа допущенного сыном, караются неофициально, не открыто, а — ударом в спину. Исподтишка, неожиданно. Он и помыслить не мог о страшной судьбе, ожидающей строптивого командира полка.

Ночью в дверь генерала позвонили. Открыла жена. В переднюю вошли начальник штаба полка и полковой врач. Увидя их похоронные физиономии, Иван Иванович схватился за грудь.

— Что случилось?

— Товарищ генерал, прошу не волноваться. Вам нельзя…

— Не успокаивайте, майор! — прикрикнул Иван Иванович, чувствуя, как медленно расширяется сердце, как становится трудно дышать. — Я вам не сентиментальная девчонка… Со Степой?

— Да, — понурился майор. — Только что…

Позже, уже в госпитале, куда старого генерала отвезли с сердечным приступом, ему стали известны подробности страшного происшествия.

Убедившись, что полк готов к боевым стрельбам, что личный состав — на местах и что материальная часть в полном порядке, подполковник Сомов вышел из штаба и сел в свой «газик». Когда машина миновала ворота части и двинулась по улице, раздался взрыв. Водитель погиб на месте, Степан Иванович — по дороге в госпиталь.