— Кому посчастливится получить работенку? — спросил Шалимов.

— Какую работенку? — не понял Савелий.

— Которую ты сейчас выпросил у взводного. — Шалимов хитро посмотрел на Говоркова и неожиданно фыркнул.

Смех подхватили остальные, и этот смех мгновенно снял усталость, чего, собственно, и добивался Савелий.

— Ты прав, Шалимов, — спокойно кивнул Савелий, нисколько не обидевшись и прекрасно понимая, что парни действительно устали после двадцатишестикилометрового маршброска. — Скажу откровенно: разведчики доложили, что в кишлаке «духов» нет, но мне почему-то неспокойно…

— Слушай, Савка, чего это ты словно оправдываешься перед нами? — неожиданно перебил Шалимов. — Нужно — значит, нужно. Давай я сбегаю!

— Нет, на этот раз пойдем все вместе. И пойдем так, словно ничего не знаем о разведке.

— То есть, как я понимаю, по полной программе, — вставил Шалимов с улыбкой.

— Вот именно — по полной, — серьезно кивнул Говорков.

Используя любое укрытие — камень, канаву или просто сухую корягу,

— двенадцать человек его отделения быстро передвигались к кишлаку. Было около шести часов вечера, а солнце палило нещадно, словно в полдень. До глиняных мазанок оставалось немногим более трех десятков метров, когда по ним неожиданно застрочил станковый пулемет. Мысленно поблагодарив Бога за то, что тот помог ему прислушаться к интуиции, Савелий коротко крикнул:

— Не высовываться! — И тут же добавил: — Шалимов, прикрой беглым огнем!

Тот мгновенно открыл бешеный огонь из автомата в сторону пулеметного гнезда, и ответный огонь тут же перекинулся на Шалимова. Савелий именно этого и ожидал: не прошло и трех секунд, как он быстро приподнялся на колено, прицелился и выстрелил из подствольника автомата. Еще через секунду высветилась короткая яркая вспышка, и почти тут же прозвучал взрыв, разворотивший пулеметное гнездо душманов.