– Какая ужасная качка, – сказала она, не глядя на сына.

– Ну что ты, мам, это, считай, почти штиль, – важно ответил Ник. – Не волнуйся.

– Ужасная качка. Твой отец не выносил ее.

Ник замер, недоумевая.

– Как это? – глупо спросил он.

– Говорил, что у него желудок к горлу подступает. Говорил, что после пяти лет в море любая земля прекрасной покажется, лишь бы не тряслась…

– Да он вообще внимания не обращал! Он герой был, что ему какая-то качка! – Ник осекся, приглядываясь. И противный запах, и невозможные слова, и странная неподвижность матери, – все складывалось в простую и ужасную догадку.

– Мама… ты пьяная? – тихо спросил Ник.

– Я просто хочу поговорить с тобой об отце, – вскинула она голову. – Что ты знаешь о Капитане? Ты же вообще его не помнишь! – Мать задела рукой бокал; он покатился по ковру, оставляя винный серп. Запах кислятины усилился, и Нику стало страшно.

– Я помню, мам, – робко ответил он. – Папа был самый сильный и храбрый… Он был очень высокий… и красивый. Он был железным человеком, – добавил Ник, вспомнив слова боцмана.

– Он был среднего роста, у него был курносый нос картошкой и лысина! Он обожал жареные орехи, и мог объесться ими до тошноты!

Ник ошарашенно смотрел на мать, приоткрыв рот, а она продолжала:

– Он верил, что изюм помогает от головной боли! И на ночь заматывал поясницу шерстяным шарфом, чтобы не продуло!

– Перестань!

– Он боялся щекотки…

– Перестань! – снова закричал Ник, горбясь и зажимая уши, но мать схватила его за руки. Нагнулась, обдав запахом вина, и прошипела:

– И мышей! – она отпустила Ника и откинулась в кресле, пьяно расхохотавшись.

– Не надо, мама, пожалуйста, – Ник всхлипывал, спрятав лицо в ладони.

– Нам нужен был герой… – прошептала мать. – Капитан сам так сказал: чтоб найти рай, вам нужен герой. Он сам сказал.

Ник бросился вон из каюты.

– Там шел дождь, – услышал он за спиной. – Серая, мелкая морось. Если бы не это…