– Есть, сынок, вещи похуже…

Боцман взял мальчишек за плечи и повел вниз.

– И не высовывайтесь отсюда, – сказал он, впихнув их в каюту. Присел за стол, вытирая влажный лоб. Лицо у него было усталое.

– Шторм, рифы – это чепуха, ребята, – сказал он. – «Искатель» – крепкое судно. Опасность в другом… – боцман махнул рукой и уставился на Ника.

– Это Ник, пап, – сказал Рыжий. – Сын капитана.

– Да кто же не знает? – усмехнулся боцман, и его глаза затуманились. – Я хорошо капитана помню. Здоровый был – что твоя гора! Крепкий, как железо! Орел! Голосище – как крикнет, так чайки в море сыпятся, рыба всплывает… Да и ловок! А с дамами – самый галантный кавалер… Ни черта не боялся, ни бога… Одно слово – герой! – Боцман вздохнул.

Ник тоже вздохнул, горделиво косясь на Рыжего. Тот сидел, подперев кулаком щеку, и глядел на отца.

– Расскажите еще, – попросил Ник.

– Ну что тебе? Хочешь, расскажу, как он придумал корабль на поиски рая снарядить? Как все начиналось, а?

– Это я и так знаю, – Ник задумался на секунду, ероша волосы, а потом медленно поднял глаза на боцмана. – Расскажите лучше, как он погиб, – тихо попросил он.

– Об этом тем более должен знать, – помрачнел боцман. – Ураганом занесло нас в проклятое место, обманное. Там капитан и погиб. За всех за нас жизнь положил, чтобы мы могли и дальше рай искать… Ну, некогда мне с вами рассиживаться, – он грузно поднялся и, пряча глаза, вышел из каюты.

– И так всегда, – сказал Ник Рыжему.

В маминой каюте витал кислый и неуютный запах, забивавший привычные ароматы пудры, духов, ванили. В полумраке бархат кресла казался почти черным, и темное платье матери сливалось с обивкой. Ник видел лишь бледное пятно лица, похожее на хрупкую ночную бабочку. Мать сидела неподвижно, сжимая в руках бокал – в нем плескалось вино, и темные капли падали на шелк платья.

– Мам? – испуганно позвал Ник. Ему не ответили, и он подошел поближе. – Что случилось?