Притих, думая о чем-то странном.

Сам не заметил, как погладил жену по тощей спине.

- Иди есть, - ответила жена. - Стынет.

- Успеется…

- Горячее для брюха полезней.

- А, моему брюху хоть гвоздь давай! Слушай, а почему у нас детей нет?

Не прекращая работы, жена пожала плечами.

- Кто его знает, Юрась. Не сложилось. А может, я пустая.

- Полно языком молоть! Пустая она! Такая лапушка, и пустая!

- Ты-то у нас орел…

- Где там орел! Петух я драный!

- Я ж помню. Бил девок, как кречет - уток. Меня в лещину заволок, глазом моргнуть не успела. Маманя ругалась, говорила: обманет, не женится… А ты взял и ей назло женился.

- Будут, - уверенно заявил Ложечник. - Я тебе точно говорю: будут дети. Мы с тобой еще совсем молодые…

И с пронзительной ясностью увидел, как обещанный на завтра гроб тает в тумане.

На рассвете следующего за Гурьиным дня Баська Хробачиха, главная поселковая сплетница, ринулась в обход.

- Как дела?! - кричала она, притворяясь глухой. - Ась? Дела-то как?!

Кликуша останавливалась у каждой хаты.

- Как дела, Янчик? А у Ирмы как дела? А детки что, здоровы?

Вслед Баське лаяли собаки. Кто-то бранился спросонок. Кто-то отзывался сразу, кто-то - погодя. Старая Сычиха бросила в кликушу мокрой тряпкой. Юрась пообещал вытянуть кнутом. А Баська все неслась, как оглашенная, все голосила:

- Как дела, Сёмочка? Как дела, Тёмочка?

Плевать ей было на чужие дела. Просто до смерти хотелось знать: кого будем сегодня хоронить? К сожалению, по всему выходило, что никого.

- Как дела, Кёмочка?

- Не дождешься! - напрямую ответил байкарь Кёмуль. И вслух подумал, глядя на Хробачиху: - А ведь и эта шишига кого-то любит. Раз жива покамест…