Все жаждали узнать ответ.

- Вы б язычки-то попридержали, любезные! Выдохлось? Сгинуло? Проклятие великого - нет, величайшего! - Нихона Седовласца? Губителя Жжёного Покляпца?! Изобретателя скреп-горгулий?! Вы меня изумляете…

Строгали опустили взоры.

- Он вашим предкам что сказал? «Пусть тяготеет до скончания веков!» А Нихоново слово - тверже камня. Уж я-то знаю! У меня и диплом, и диссертат…

- Эх! - зашептались в народе. - Вона!

- Слыхала, Малася?

- Ага. Как сказал, значит, так и будет.

- До скончания? Это сколько: до скончания?..

- Ну, ежели диплом, тогда сливайте воду…

Тяжкий вздох вырвался из уст яснозаусенцев. Словно осень закончилась, не начавшись, и порыв стылого ветра пронесся над двором. Брёшка Хробачиха охнула, в испуге зажав рот ладонью.

- Да за что ж нам такое наказанье?!

- Прадеды провинились, а мы - страдай?

- Где ж справедливость?

- Уж сто лет в обед…

Староста бочком подобрался ближе к малефику.

- А убрать его как-нибудь нельзя? - вкрадчиво поинтересовался он. - Снять, расточить, в меду сварить? Вы ж сами сказывали - по этой, мол, части. Амы б, ясен заусенец, вдолгу не остались. Вы не сум-левайтесь, отблагодарим!

Говорил Юрась тихо. Но строгали вдруг примолкли, и Ложечника услышал каждый.

- Снять Нихоново проклятие? Да вы смеетесь, сударь?! Не родился еще тот маг, кто бы слово Нихона вспять обратил! Даже за взятку! Постыдитесь!

Маланка Невдалая жалостливо хлюпнула носом.

- И что, никакой управы на заразу не найти?

- Никакой! - развеял Андреа робкий призрак надежды.

- Как же нам жить теперь?

- Ить житья-то и нетути!

- Хоть в гроб ложись!

- Что, сильно докучает? - малефик закрыл третий глаз и, прищу-рясь, оглядел собравшихся заново, по-человечески. - Прямо-таки жизни нет?

- Ох, докучает!

- Как Гурьин день на носу, так и мучаемся…

- И… это…