А в глаза ему заглядывали редко.

Высоковато тянуться.

- Вот недотепа! Его в гости зовут, а он упирается! Другой бы за честь журавлем кланялся! Ноги мыл бы, воду пил…

- В гости? - не понял Нихон.

Свежачок подпрыгнул, раздраженный тупостью бродяги.

- Куда ж еще? Ты посуди, дуралей: стоит честный хозяин, глотку дерет, здоровье на тебя, оборванца, тратит… Ясен заусенец, гостя заворачивает! Пошли, задарма жрать станешь! Еще и налью…

Нихон не собирался задерживаться в поселке на ночь. Спать под ракитовым кустом, на воле, было для мага делом привычным. С другой стороны, мерных лиг за день отмахал - сосчитаешь, заново в пот бросит.

Отказывать гостеприимцам он не умел.

- Спасибо, хозяин. Храни тебя Вечный Странник!

- Это правильно, - согласился гостеприимец, выпячивая цыплячью грудь. - Это по-нашенски. Ты благодари меня, бродяга. Мне, значит, приятно. Ты чаще благодари, а? И с этим… как его… с уважением! Обожаю, когда мне спасибкают…

Нихон раскрыл рот, поскольку от лишнего «спасибо» язык не отвалится. Но свежачок вновь замахал руками, да чаще прежнего.

- Не здесь! В хату зайдем, там и благодарствуй! - Он моргнул и уточнил: - Нехай стервь моя ухом слышит…

В хате было чисто и скучно. Это Нихон чуял с детских лет: где скука поселилась. Можно прогнать злыдней. Можно отвадить лысого бедуля, если гаденыш угнездится под стрехой. Можно истребить жирующих в запечье лихачей-одноглазиков. Но суку-скуку - ее трехдневной гульбой не прогонишь, если хозяева вконец оскучи-лись.

Тут Высокая Наука бессильна.

- Стервь! Мечи калачи!

Мужичок подбоченился, красуясь перед гостем.

- Вот! Как сказал, так и по-моему! Сказал, что первого встречного в дом пущу - пустил! Сказал, что будем в два горла твою стряпню жратеньки - небось не подавимся! А я бродягу еще и спать у нас уложу! Чтоб ты от злости чихала, клюква сушеная!

- Чтоб вас обоих с копну раздуло, проходимцы!