Филипп последовал за ним, скользя по довольно крутому склону. Зацепился за какой-то корень, довольно сильно ушиб колено, отчего приглушенно застонал.

- Тише, Ваше величество. Теперь спускайтесь.

- Куда, разрази вас... - Филипп не успел докончить ругательство, потому что увидел - куда. Между глинистым берегом и бортом барки хлюпала черная вода. Посудина выглядела достаточно устойчивой. На ней можно было, в случае чего, организовать хорошую круговую оборону. На таких барках углежоги доставляли в Париж свою продукцию.

В темноте рисовалось несколько смутных белых теней. Тени были подчеркнуто молчаливы. Филипп завернулся в плащ и сел на мешок с соломой, услужливо пододвинутый ему де Бувилем.

- Благодарю вас, мой дорогой де Бувиль, вы очень любезны, - с горькой иронией в голосе сказал Капетинг. Эта ирония должна была означать посмотрите, господин первый камергер, в каких условиях приходится путешествовать вашему королю.

Де Ногаре отдал команду, невидимые шесты решительно оттолкнули опасный берег.

Путешествие было коротким, но насыщенным. Несколько раз вплотную к барке, охраняемой белыми плащами, выкатывали из темноты какие-то неуправляемые плоты, мелькали пьяные, хохочущие рожи в факельных разрывах мрака, кто-то бешено сквернословя требовал чтобы "господа тамплиеры" присоединились к народному гневу и "помогли поджарить пятки этому ростовщику, сидящему на троне". Самые пьяные при этом падали в холодную, полыхающую огненными отражениями, воду.

После очередного такого столкновения Филипп сказал, наклонившись к господину первому камергеру:

- Надобно сказать, де Бувиль, что простой народ, даже в умиротворенном и покорном состоянии никогда не внушал мне никакой любви. Можете себе представить, как я отношусь к нему сейчас.

- О, да, Ваше величество, - благонамеренно, но невразумительно отвечал первый камергер.

Прибытие в спасительные объятия тамплиерской пристани прошло не слишком гладко.