- Интересный обычай - вырывать язык перед повешением. Это чтобы не раздражали палача перечислением его достоинств.

- Да нет. Просто их языки еще много расскажут Арку. Или наврут кому-нибудь чего-нибудь.

- Да, лучше беседовать с самим собой, чем с вырванным языком. И кто такой Арк? Большой любитель поболтать?

- Вот это да! Отрубил руку по локоть, сам не знает кому!

- Тут я что-то не понял. Повторите, пожалуйста, кто не знает кого, кому отрубил по локоть руку?

- Ты - Арку. Или у тебя глубокая контузия.

- Знаешь что, вылезай и рассказывай все толком. Что там надо сделать, чтобы тебя увидеть. Сказать заветные слова: "Сезам, откройся", "Стань передо мной, как лист перед травой", а может, надо что-нибудь потереть.

- Не понравлюсь я тебе, - засомневался голос.

- Понравлюсь, не понравлюсь. Я с тобой не целоваться собираюсь.

- Как знать.

- Кончай болтать - вылезай.

- Ладно. Только ты не пугайся и не шевелись.

- Замер.

Я действительно замер. Вокруг никого не было. Только из-за близкого валуна медленно потекла золотистая струя, покачивая из стороны в сторону маленькой приплюснутой головой. Змея. Узкая лента в метр длиной цвета сусального золота с изысканным рисунком из переплетенных черных ромбов вдоль спины. Я не двигался, да и не мог двинуться. Руки и ноги как будто приросли к земле. Двигались одни глаза, наблюдая приближающееся мелькание маленького раздвоенного язычка и крохотных рубиновых глаз. Узкое тело перетекло с желтой травы на мою руку и, обвивая ее, потянулось к плечу. Я чувствовал на запястье шелковую прохладу змеиной кожи. Свернувшись клубком на левом плече, змея перекинулась через грудь и положила голову на мое правое плечо. Хвост повис на груди экзотическим аксельбантом.

- Вот видишь, не понравилась я тебе.

- Я просто онемел от твоей небесной красоты.