Я поверил ему. Он трудился изо всех сил и сделал камень быстро, хотя, может, в это время ему лучше было бы находиться рядом с дочерью. Поэтому я расплатился с ним, поблагодарил от имени Ведьмака и от себя, пожелал скорейшего выздоровления дочери и отпустил.

А потом вернулся к своим делам. Каменотесы умеют не только хорошо обтесывать камень, но и устанавливать его, поэтому я предпочел бы, чтобы он остался, на случай если что-то пойдет не так. Тем не менее, такелажник с напарником тоже знали свое дело. Мне оставалось лишь сохранять спокойствие и смотреть в оба, чтобы не допустить какой-нибудь глупой ошибки.

Мне предстояло быстро обмазать клеем стены ямы, а потом нижнюю сторону камня, прямо перед тем, как его опустят на место.

Я забрался в яму и с помощью кисти приступил к работе при свете фонаря, который держал напарник такелажника. Мазать нужно было очень тщательно, не пропустив даже крошечного пятнышка, потому что и его может оказаться достаточно, чтобы домовой сбежал. И поскольку глубина ямы составляла шесть футов, а не девять, как следовало бы, приходилось быть вдвойне внимательным и аккуратным.

Смесь скрепляла почву, и это было хорошо, потому что так она скорее не растрескается и не осыплется летом, когда высохнет. Трудность состояла в правильной оценке того, сколько точно смеси нужно наносить, чтобы покрытие вышло достаточно плотным. По словам Ведьмака, это умение приходит с опытом. До сих пор он всегда проверял мою работу и добавлял несколько заключительных мазков. На этот раз все приходилось делать самому. Впервые.

В конце концов я выбрался из ямы и занялся ее верхним краем. Верхние тринадцать дюймов, соответствующие толщине камня, по длине и ширине были больше, чем сама яма, чтобы края камня лежали на ней, не оставляя ни малейшей щелочки, через которую домовой мог бы вылезти. Этот верхний край надо было обработать особенно тщательно, потому что именно по нему проходила линия соединения камня с почвой.