Я сунул руку в карман штанов и вытащил набросок, сделанный каменотесом. Такелажник поставил фонарь на земляной пол, с видом утомленного жизнью человека покачал головой, бросил взгляд на своего напарника, взял набросок и принялся изучать его.

В наброске указывалось, какого размера яму нужно вырыть и какой величины камнем ее потом накроют.

Такелажник снова покачал головой, опустился на колени рядом с фонарем и поднес бумагу близко-близко к свету. Когда он поднялся, вид у него был хмурый.

– Яма должна быть девять футов глубиной, – заявил он, – а здесь сказано всего шесть.

Такелажник явно знал свое дело. Стандартная яма для домового должна быть глубиной шесть футов, но для домового-потрошителя, самого опасного из всех домовых, норма девять футов. Мы наверняка имели дело с потрошителем – подтверждением тому были крики священника, – однако рыть яму глубиной девять футов времени не было.

– Этого хватит, – сказал я. – Все нужно сделать к утру, иначе будет слишком поздно и священник умрет.

До этой минуты оба крупных, сильных мужчины всем своим видом излучали непробиваемую уверенность, но теперь вдруг занервничали. Хотя вообще-то они должны были понять, что дело серьезное, еще когда прочитали записку, где я просил их прийти в этот амбар. Я написал ее от имени Ведьмака, чтобы они наверняка явились.

– Ты знаешь, что делаешь, парень? – спросил такелажник. – Эта работенка тебе по плечу?

Я посмотрел прямо ему в глаза, изо всех сил стараясь не моргать.

– Ну, начал я уж точно хорошо. Нанял лучшего такелажника в Графстве.

Похоже, я сделал верный ход: на лице такелажника появилась улыбка. Будто расселина пролегла.

– Когда доставят камень? – спросил он.

– Задолго до рассвета. Каменотес сам привезет его. К этому времени у нас должно быть все готово.

Такелажник кивнул.

– Тогда за дело, мистер Уорд. Покажи, где нужно копать.

На этот раз он не подтрунивал, а говорил обычным деловым тоном. Он хотел побыстрее сделать свою работу и покончить с этим. Мы все хотели того же, а время поджимало, поэтому я накинул капюшон, взял посох Ведьмака в левую руку и вышел на холод, под дождь.