Квадратный, плотный, он твердо держался на ногах, несмотря на качку. Торир был косоглаз и лохмат, носил шлем с крыльями и трофейный английский панцирь. Рядом с ним, на самом носу, у высокого форштевня, собрались берсерки — Орм, Байгур и другие. Эти презирали броню, ожидали высадки в потрепанных кожаных куртках и штанах. Там же находился Эбби Краснодым, одноглазый форинг «Золотой девы» и трое лютых, каждый командовал одной из смен. Однако люди Краснодыма держались от берсерков в стороне. Даже в совместном походе никто не желал связываться с полубезумными почитателями медведя.

— Крепи парус! Эй, Глазастик, передай на «Кабан», что идем к берегу!

Северянин обернулся назад. «Кабан» и «Серый журавль» шли почти вплотную к флагману, проваливались и взлетали на крутых темно — зеленых валах. Волны становились все яростнее. Слева от «Журавля» возникала из пены деревянная бычья морда — это поспевал драккар Ивара, сводного брата Торира Скалы. Предводитель «медведей» мог гордиться — после столкновения с карелами он заимел достаточно серебра и обзавелся собственным боевым кораблем. Правда, гребцов приходилось держать в цепях, иначе пленники норовили сигануть за борт. Но такие мелочи не занимали сводных братьев. Главное, что флотилия выросла до четырех кораблей!

— Эй, вижу дым! — выкрикнул с мачты Глазастик.

— Земля, земля… — загомонили викинги.

— Кормчий, еще на две доли к югу! Форинг, свободную смену на весла!

Даг послушался. Заскрипел блок, весло поддалось с натугой. На судне все мигом пришло в движение, поскольку идти против ветра стало труднее. Эбби Краснодым разбудил дюжину парней, которые храпели на палубе, невзирая на рев ветра и грохот уключин. Одни кинулись натягивать форштаг; парус повис и тут же снова забился, как пойманный зверь. Другие попрыгали на банки, чтобы сменить уставших товарищей. Третьи ухватились за шкаторины, чтобы помочь гребцам идти галсом.

— Глазастик, передай на «Журавль» — идем на гору!