Я и сам знаю, что тринадцатая квартира находится на этой лестнице на третьем этаже - ведь я только что посмотрел на табличку, привинченную над дверью в парадное. Подходим к парадному. Парень услужливо открывает передо мной дверь и пропускает меня вперед. В подъезде я быстро беру его за горло. Чтобы быть более точным - то гораздо ниже... Зажав яйца придурка в кулаке, смотрю на его выпученные от страха и боли глаза.

- Кто послал? - спрашиваю тихо, прислушиваясь, не идет ли кто-нибудь сверху. С улицы на помощь моему провожатому тоже никто не ломится.

- Вы о чем? Черт, бля, отпусти, ты че... - волнуется за свое достояние парнишка.

- "Чо" - по-китайски жопа, - просвещаю его. - А я имею пока только твои яйца, сынок. Ну! - слегка усиливаю нажим.

Парень перебирает в воздухе растопыренными руками.

- Ой, бля! Зав-зав-в-вязывай! Ну, все, бля, хорош! - верещит он, привстав на цыпочки.

Балерун, твою мать...

- Ты меня плохо расслышал? - спрашиваю спокойно.

- Полозков Юрий Матвеевич, бля, гадом буду! - чуть не орёт он на всю лестницу.

- Будешь, - соглашаюсь с ним. - Потому что гад - это некое ползучее, именуемое иначе

змеей.

Сейчас топтун тоже станет ползучим. На время, конечно. Резко отпускаю хозяйство пацана. Он не успевает сообразить что к чему, как получает тычок в солнечное сплетение и тотчас в горло. Завершает воспитательную работу удар ребром ладони по аорте. Шум падающего на бетон тела я слышу уже выходя из подъезда. В переулке людей почти нет. Быстро подхожу к "жигулям". В машине только водитель. Ни слова не говоря, открываю переднюю дверцу и устраиваюсь на сиденье рядом с ним.

- Привет, - говорю ему, доброжелательно улыбаясь.

Парень смотрит с недоумением, но сразу же с моим появлением в машине усевшись вполоборота ко мне. Этот мальчик по виду не настолько крепок, как оставленный мной в подъезде здоровячок, но бугрящиеся мозолями, набитые костяшки кулаков подразумевают его скрытые возможности как бойца.