У развязки от улицы Дыбенко на Долгопрудный вижу каски омоновцев и значки гаишников. Останавливаюсь на отмашку полосатого, светящегося в темноте жезла. К машине со всех сторон подходят бойцы ОМОНа, вооруженные, как всегда, до зубов.

Гарик сбоку напрягся, Что-то пробурчав нечленораздельное. У него, похоже, устойчивая аллергия на представителей власти. Опустив стекло, предъявляю подошедшему капитану удостоверение. Тот, изучив мои "корочки" и запаянный в пластик вкладыш "секретки", молча берет под козырек и показывает рукой, что путь свободен.

- Чей-то ты им показал? - спрашивает Гарик подозрительно. - Депутат, что ли?

- Разве я похож на идиота? - возмущаюсь его нелепой догадке.

Гарик вдруг начинает ржать и доводит себя до слез. Странный у москвичей юмор... я и не думал шутить. Успокоившись, Гарик закуривает.

- Вот ведь, блядь какая, - возмущается он. - Я, ты понимаешь, все по уму, по жизни стараюсь, - говорит он, постепенно озлобляясь. - Все лавэ, что приходят - по равным положенным долям между пацанами. Никакого беспредела, все честно. В казино не играем, виллы в Италии и на Майами не покупаем, братву в зоне греем и в общак, что положено, отстегиваем, ничего не шхерим. Вот ты спроси у меня, что я имею? - разворачивается ко мне Гарик.

- Да мне-то какое дело? - удивляюсь его порыву.

- Что значит - какое?! Нет, ты спроси у меня, что я имею?! - настаивает он, размахивая руками, и тыкает сигаретой в лобовое стекло.

- Пепел не тряси... - замечаю ему. Он отдергивает руку с сигаретой от панели и продолжает выжидательно смотреть на меня.

Обгоняю фуру с морским контейнером.

- Ну ладно, - соглашаюсь я выслушать его излияния. - Что ты, Гарик, имеешь с этого?

- А ни фуя я не имею! - гаркнув, успокаивается он и снова откидывается на сиденье. Усмехаюсь и закуриваю. Тоже мне Дон Кихот...