Проклятие Слизерина
…Я промолвил, – «но скажи мне: в царстве тьмы, где ночь всегда,
Как ты звался, гордый Ворон, там, где ночь царит всегда?»
Молвил Ворон: «Никогда».
И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты – иль дух ужасный,
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, –
Ты пророк неустрашимый! В край печальный нелюдимый,
В край тоскою одержимый, ты пришел ко мне сюда!
О, скажи найду ль забвение, я молю, скажи когда?»
Каркнул Ворон: «Никогда».
И сидит, сидит зловещий Ворон черный, Ворон вещий,
Он глядит уединенный, точно демон полусонный.
Свет струится, тень ложится, – на полу дрожит всегда.
И душа моя из тени, что волнуется всегда,
Не восстанет – никогда!
ГЛАВА 1: Ведьма в монашеской рясе
Конец июля, 1938 год.
Лето выдалось жаркое, слабый ветерок со стороны реки напрасно старался донести прохладу до жителей городка. Знойный понедельник сменялся не менее знойным вторником, так продолжалось уже вторую неделю. Приезжему человеку могло показаться, что в этом году в Офэнчестере осень наступила на два месяца раньше, чем обычно: трава от жары пожухла, листва деревьев приобрела желтоватый оттенок, кое–где стала опадать.
Солнце на чистом синем небе походило на бельмо, взор которого безжалостно опалял, блеклое марево лениво поднималось от каменной мостовой. Казалось, она вот–вот начнет плавиться. Когда соборные колокола возвестили о наступлении полудня, улицы опустели – их обитатели поспешили спрятаться от зноя. Округа погружалась в полуденную дрему.
На крыльцо выбежал запыхавшийся мальчишка, истошный крик огласил подворье сиротского приюта Сент–Кросс:
— То–о-ом.
Из зарослей орешника, чертыхаясь, смахивая с плеч и головы мелкие сучки и листья, выбрался бледный черноволосый парнишка, угрюмо зыркнул на голосящего.
— Что?
— Сестра Мэри Альма велела тебе явиться к ней срочно, – выпалил мальчик, оскалив щербатый рот.