Выполнив поручение, юнец скрылся в здании приюта.
Том досадно поморщился: возвращаться в приют не хотелось. Вяло заковылял к зданию; разгоряченное тело приятно заныло, стоило лишь переступить порог, в лицо дохнуло прохладой. В коридорах приюта эхом отдавались голоса и смех детей, которые, несмотря на невыносимую жару, были рады летним каникулам. Том не хотел попадаться им на глаза, на то была причина, потому предпочел шумной компании сверстников знойную тень орешника.
Миновав лестничный пролет, Том в нерешительности остановился перед дверью. «Сестра Мэри Альма. Преподаватель истории» – гласила обветшавшая табличка.
Во всем приюте не было места более таинственного. По вечерам, перед сном, Уо́рлок рассказывал страшные истории о сестре Мэри Альме. Верзила Стайн клялся, что на прошлый Хэллоуин своими глазами видел, как сестра летала на метле. Когда раскрасневшийся Стайн изображал остроконечную шляпу и мантию, которые, по его словам, были на ней в ту злополучную ночь, Том едва сдерживал улыбку. Однако не всех в приюте это забавляло: байки кочевали из комнаты в комнату, старшие пересказывали младшим, приукрашивали; малыши все без исключения боялись уроков истории. Мало кто, как Том, понимал, что эти истории не более чем вымысел. В каждом маленьком английском городке есть легенды про невинно убиенных девушек, про богатые клады в заброшенных усадьбах, которые и по сей день охраняет призрак скупого хозяина; в каждом сиротском приюте есть «ведьма», а если нет, то обязательно придумают.
Том сокрушенно покачал головой: что может напугать детей больше, нежели ведьма в одеждах монахини? И все же для него лучше разговор с сестрой Мэри Альмой, чем с отцом Настоятелем.
Он постучал в дверь, и она со скрипом приоткрылась.
— Вы меня вызывали, сестра?
Кипы бумаг и книг, громоздившихся на столе, скрывали сестру Мэри Альму с головой. Это была суховатая дама преклонных лет, строгое лицо, словно сухую землю трещины, избороздили морщины. Не замечая мальчика, она разбирала завалы бумаг на столе, ворошила, перекладывала, будто на свете не было ничего важнее.