В пустой комнате погас свет, стало тихо, только монотонная дробь яростно отбивала по оконному стеклу, дождевые капли ударялись об него, стекали беспомощными струйками.

Ужин протекал на удивление мирно, Уорлок и Стайн игнорировали его присутствие, пока в столовую не вошла сестра Мэри Альма. Не обращая внимания на учеников, что от нее шарахались, как черти от ладана, сестра приблизилась к столу, за которым сидел Том. Над столом повисла гнетущая тишина, одна из младших девочек испуганно всхлипнула. Сестра с невозмутимым видом обратилась:

— Приятного аппетита, дети.

Ответом ей был неровный гул детских голосов. Удовлетворенная ответом, сестра Мэри Альма обратилась к Тому:

— Мистер Реддл, завтра, до утренней молитвы, желаю видеть Вас готовым к отъезду: оденьтесь подобающим образом и соберите вещи, которые могут Вам понадобиться до следующего лета.

Том почувствовал себя неловко, когда ошеломленные взгляды детей обратились к нему.

— Хорошо, сестра.

Как только сестра Мэри Альма удалилась, из‑за соседнего стола донеслось ехидное:

— Ну и ну, кто же та несчастная семейная пара, что усыновила Вас, мистер Ребус?

— Кто сказал, что его усыновили, Стью? Скорее всего, его переводят в сиротский приют для слабоумных.

За соседним столом раздался дружный хохот. Том не стал оглядываться, не спеша, сосчитал зубчики у вилки, а когда они закончились, пересчитал заново. Сердце грела мысль о завтрашнем отъезде, еще никогда он не покидал территории приюта. Ради такого события Том готов отказаться от подарка на Рождество.

Вторую книгу Том решился открыть только, когда прозвучал вечерний колокол, свет в комнатах погас, дети разбрелись по койкам, теперь мирно посапывали. Фолиант, казалось, потяжелел, Том прислонил его к спинке кровати, а сам лег на живот. С головой укрылся одеялом, нажал на проржавевшую кнопку, и маленькое укрытие озарил свет старого фонарика, найденного в подвальных помещениях во время ежегодной уборки.