Том равнодушно пожал плечами.
— Весь приют говорит об этом.
За окном вновь ярко вспыхнуло, громыхнуло, ветер подхватил эхо, завертел и унес. Стью Стайн даже не заметил, переводил взгляд с Дика на Ребуса и обратно, хмурился все сильнее. Молчание затянулось, а последнее слово осталось за Ребусом, ишь расхрабрился. Внимание Стюарда привлек потрепанный фолиант, что лежал на кровати Реддла. Стайн лениво присел на кровать, притянул к себе книгу, захватив пальцами часть страниц, ловко пролистал.
— Не тронь, – ощетинился Том.
— Иначе – что?
Том вздохнул с наигранным сочувствием:
— Иначе сестра Мэри Альма из тебя зелье сварит… Это книга ее!
Стайн отдернул руку так, словно страницы раскалились, вскочив с кровати, юркнул за спину друга, будто забыл, что тот на полголовы ниже. Уорлок вовсе взъярился:
— Стью?! Ты, что поверил ему? Он же врет.
— Может и врет, – согласился Стайн неуверенно. Покосился опасливо на книгу, добавил торопливо: – Да только Холт его полдня искал, говорил по поручению сестры М–мэри Альмы.
Стайн сделал жалобную гримасу, неуверенно потянул друга за рукав.
— Пойдем, а? Ужин скоро…
Нехотя Уорлок поддался, через плечо бросил:
— Не понимаю, Ребус, как тебе удался фокус с табуретом, но знаю, что это дело твоих рук. Я не забуду, не надейся.
Том проводил их долгим взглядом исподлобья, коричневые глаза от ярости стали совсем черными. Когда за недругами закрылись двери комнаты, прошипел презрительно:
— Маглы.
Том потянулся к распахнутой Стайном книге, с омерзением отер страницы, будто к ней прикасался не человек, а болотное чудище.
Скрипнули стрелки старинных часов, с гулом раздались удары невидимого гонга. Наступило время ужина, комната пустела на глазах, у выхода столпились мальчишки.
Том тяжко вздохнул, с сожалением посмотрел на книги. В животе урчало, со вчерашнего обеда хлебной корки во рту не было, желудок прилип к позвоночнику, а ребра торчат, как колья. Кое‑как запихнув толстые книги в тумбочку, Том припер дверку ботинком, чтоб не выпали. Только потом со спокойной душой направился со всеми в столовую.