Быстрым шагом, будто за ней гнались, сестра направилась вдоль улицы, Том едва поспевал. Иногда бордовая мантия растворялась в тумане, тогда мальчик переходил на бег, старый чемодан больно бил по коленям. Том понятия не имел, куда и зачем они идут. Наконец, когда ему удалось поравняться с сестрой, мальчик спросил тяжело дыша:

— Сестра Мэри Альма, а куда мы направляемся?

— В Лондон. И… Том, будет лучше, если вне приюта Вы станете обращаться ко мне – Крестная.

Мальчик кивнул, пожилая дама в мантии разительно отличалась от вчерашней сестры Мэри Альмы. Сутулые плечи распрямились, словно с них сняли не монашескую рясу, а целую гору; подбородок приподнят; пальцы придерживают мантию так, чтобы полы не волочились по мостовой.

За завесой тумана не было видно домов, что стояли по обе стороны от дороги, потому очень скоро Том не смог бы определить, где они находятся, – в городе или за его пределами. Лишь мостовая под ногами оставалась верной спутницей.

Далеко за спиной, подобно стону гигантского зверя, донесся колокольный набат, сиротский приют оживал, наполнялся детским щебетом.

Сестра Мэри Альма сворачивала на другие улицы, избегая пятен света от уличных фонарей, шла быстро, гулкий стук каблуков по мостовой разносился далеко, исчезал где‑то в сизой вате тумана. Он всерьез решил, что Крестная вознамерилась дойти до Лондона пешком, когда та резко остановилась. От неожиданности Том чуть не натолкнулся на нее, старенький чемодан тяжело ухнулся на мостовую, рядом с ее саквояжем.

Мальчик с интересом осматривался. Туманная завеса истончилась, если хорошо приглядеться, он мог увидеть узкие дорожки, вымощенные серым камнем, что, ответвляясь от главной дороги, вели к частным домам. Изгороди кустов, что росли вдоль низких заборов, из болотно–серых становились нежно–малахитовыми. Где‑то слева, будто подожгли, зарделась белесая пряжа тумана, таяла, стали заметны разноцветные стены ближайших домов. Алое размытое в белом мареве пятно медленно выползало на небо, приобретало ясные черты. Том недоуменно взглянул на Крестную, та беспокойно поглядывала на просыпающееся солнце, под лучами которого, словно весенний снег, таял туман.