Том продрог до костей, от сырого тумана стала влажной одежда, рубашка неприятно липла к телу. От холода в голове стало странно пощелкивать, будто кто‑то колотил грецкие орехи об мостовую. Мерный цокот стал громче, теперь он доносился с дальнего конца улицы, что все еще затянут серой мглой. Перестук приближался, в той стороне рыхлый туман стягивался, свивалась в тугие жгуты, приобретал форму. Стали различимы силуэты четырех вороных коней, запряженных в черную, как сама ночь, карету, на спицах скрипучих колес налипли клочья тумана.

Том стоял с открытым от удивления ртом, когда экипаж с тихим скрипом остановился прямо перед ними. Кучер – низенький мужчина с длинными усами, свисавшими ниже подбородка, – вежливо снял цилиндр, поприветствовал ранних клиентов.

— Доброго утречка, мисс Ско́уэлл. Чудесное утро, не правда ли?

Крестная вздернула подбородок, зачастила возмущенно:

— Оно было чудесным пока Вы, мистер Хорзмен, не испортили его своей неподражаемой пунктуальностью. С каждым разом Вы являетесь все позже и позже, солнце уже почти встало. А если маглы проснутся раньше, как я объясню свой внешний вид?..

— Прощения просим, – ответил кучер пристыжено, натянул цилиндр до бровей, отчего уши смешно оттопырились.

Мистер Хорзмен с молодецкой ловкостью соскочил с облучка, подхватил небогатый багаж. Перевел взгляд на Тома, который с восторгом крутил головой, будто старался увидеть все разом: и четверку коней, и карету с кучером.

— А кто этот молодой человек?

Шляпа на голове пожилой дамы грозно покачнулась. Том не успел ответить кучеру, Крестная решительно подтолкнула его к дверце кареты, на которой красовался герб – два гарцующих коня с крыльями за спиной, внизу надпись «Полуночный Экипаж».