Повезло, что в спальном крыле детей было мало, а в комнате и того меньше. Лишь на кровати возле двери заговорщически перешептывались Дейвис и Хоппс, да чуть поодаль Конни Кларк увлеченно рассматривал географические карты.
Том прямиком направился в дальний конец комнаты к большому окну, едва добрел до кровати. Та скрипуче взвизгнула, когда мальчик вместе с книгами рухнул на нее. Том растер затекшие руки, спину немного ломило. Он довольно обвел взглядом комнату. Его кровать занимала самое выгодное место – в углу – оставаясь незамеченным можно наблюдать за всеми. На соседней кровати, не замечая появления Тома, рыжеволосый Пиклс боролся со сном. Том хмыкнул, знал, что рыжий вновь проиграет. Тем лучше – не будет надоедливых расспросов.
Продолжая потирать поясницу, Том оглядел книги, которые дала сестра Мэри Альма. Только теперь он смог прочитать названия. На фолианте, чья обложка обветшала до неузнаваемости, а позолота осыпалась, едва заметны буквы: «Родословные волшебников сквозь века: самодополняющееся пособие». На второй готические завитки складывались в надпись «Мир Магии и Волшебства глазами непосвященных», ниже автор – Сно́биус Грин. Том подивился чудному имени – должно быть иностранец. Устроился поудобней на кровати, цапнул книгу поменьше. Ладонь ласково погладила кожаный переплет – книга благодарно распахнулась…
Стены комнаты раздались в стороны, потолок исчез, не стало слышно ни щебета сирот, ни зычного храпа с соседней кровати, ни воркования сизых голубей за окном. Даже настенные часы стали тикать тише, боясь помешать, спугнуть тишину, а потом и вовсе остановились. Все затмил тихий шепот страниц под пальцами Тома, они повествовали о том, что узнали за долгие годы. Его сердце, как былинка на ветру, не раз заходилось в восторженном трепете от неведомого ранее чувства. Страницы мелькали, знакомые чернильные закорючки превращались в образы и грезы, что бывают в детских сказках. Из клубов чародейского дыма возникали величественные седовласые маги и прекрасные волшебницы, взмах палочки и их сменяли загадочные существа, полулюди, полузвери. Но то не грезы, то мир волшебников, чарующий, пугающий своей таинственностью. Чуждый и родной.