Первый том забрал у меня три свободных вечера и не оставил ничего, кроме скуки и едва не вывихнутой от частых зевков челюсти, а остальные я, даже не полистав, вернул хозяйке, с чистым сердцем обозвав макулатурой. После этого оскорбленная в лучших чувствах девушка со мной неделю не разговаривала, но потом все же оттаяла и заявила, что я просто не дорос еще до серьезной литературы.

— Ник, ты меня вообще слушаешь?

Ник — это я, если вы не догадались. Вообще-то меня зовут Никитой, но шеф в мой первый рабочий день решил, что молодому перспективному сотруднику носить полное имя по статусу не положено, поэтому быстро урезал его до приемлемого размера. Это начинание быстро подхватили коллеги, и вскоре я привык к новой кличке, поэтому даже заказчикам стал представляться Ником Северовым. Некоторые особо любопытные даже интересовались, не иностранец ли я.

Наткнувшись на вопросительный взгляд девушки, я понял, что неожиданно потерял нить разговора. Ведь это Ленусик у нас может, словно Цезарь, делать несколько дел одновременно — и договор набирать, и со мной общаться, и музыку слушать, а я такими талантами не обладаю. И если задумаюсь о чем-то, то на все постороннее, как правило, не обращаю никакого внимания. Чтобы не обижать собеседницу, я невозмутимо ответил:

— Разумеется.

— Так что скажешь? — поинтересовалась Ленусик, возвращая мне ксерокопии данных заказчика и отправляя файл в печать.

— Я с тобой полностью согласен, — выдал я общую фразу, надеясь, что ее окажется достаточно.

— Вот и замечательно, — радостно заявила Лена и протянула мне книгу, которую я только что рассматривал. — Вернешь, как прочитаешь.

Видимо, разочарование все-таки отразилось на моем лице, когда я брал этот "шедевр", по недомыслию выпускавшийся не в рулонах, а в форме, куда более неудобной для использования, потому что Ленусик недовольно покачала головой и заявила: