— Ник, иногда ты меня просто поражаешь до глубины души! Разве ты не понимаешь, что книги — это не напрасная трата времени, а возможность расширить свое мировоззрение, узнать что-то новое, окунуться в мир фантазий, почувствовать себя другим. Разве тебе никогда не хотелось испытать новые эмоции, пережить новые ощущения? Разве не возникало желание сбежать куда-нибудь от серой обыденности, которая нас окружает?

— Нет, — ответил я, улыбнувшись. — Меня и тут неплохо кормят.

Ленусик печально вздохнула, доставая листы из принтера и заметила:

— Теперь понятно, почему ты до сих пор один живешь. Нет в тебе никакой романтики, сухарь ты бесчувственный! И не удивительно, что за такого никто замуж идти не хочет!

— Ну, это ты зря, — обиженно возразил я. — Романтики у меня предостаточно, а не женюсь я по идейным соображениям, менять которые в ближайшем будущем не собираюсь.

Ленусик ловко рассортировала листки по двум стопкам, скрепила их и протянула мне:

— Смотри, с такими соображениями к старости совсем один останешься, некому будет даже стакан воды подать.

— Не останусь! — беспечно заявил я, принимая вожделенный договор. — Вот лет через десять нагуляюсь, остепенюсь, да и сделаю кому-нибудь предложение, от которого будет невозможно отказаться. Может, даже тебе, если ты к тому времени никого окольцевать не успеешь… Все, Ленусик, большое спасибо! Я побежал.

А пока девушка думала, что бы сказать в ответ, я галантно поцеловал ей ручку и быстрой походкой покинул кабинет нашего экономиста.

Направляясь к себе, я гадал, с чего это вдруг Лена вспомнила о моей личной жизни? Возможно, ее строгая мамаша устала ждать, пока дочурка подыщет себе прынца на белом коне, и развернула широкомасштабную промывку мозгов. В этом я с ней был согласен — четверть века за спиной, а у девушки одни книжки на уме. Хотя, если вспомнить, с годик назад, когда шеф назначил меня заведующим отделом рекламы, Ленусик в числе прочих начала строить мне глазки, но спустя некоторое время поняла, что томные взгляды и легкий флирт на меня не действуют.