Молча присев у края плиты, он аккуратно, но надежно привязал ее к неподвижному основанию, а затем размотав оставшуюся, аккуратно кольцами сложил ее на землю. Под первым куском веревки оказался еще один, точно такой же, с которым Боцман, спокойно перейдя по плите на другую сторону, проделал ту же самую операцию, после чего точно также, совершенно спокойно подошел к нам.

– Ремонт закончен, – иронично сказал он.

– И ты считаешь, что вот этот шнурок выдержит машину и плиту? – не выдержал Студент.

– Молодой человек, поясняю только потому, что данный предмет не является широко распространенным, да и мне самому был подарен одним человеком. Так вот, этот кевларовый шнур, сплетен из той же нити, что идет на изготовление бронежилетов. Разрывать его пробовал на пятидесятитонной разрывной машине без какого-нибудь результата. Так что если вы сомневаетесь, я сам сяду за руль и перееду на ту сторону.

– Сейчас, сказала я, – только шнурки поглажу.

– Какие шнурки? – не понял Боцман.

– От любимого корсета… – хмыкнула я.

Чтобы прекратить ненужные разговоры, я села за руль и под одобрительные возгласы моих спутников переехала на другую сторону. Даже если плита и шевелилась, то в машине я этого не почувствовала. Остановившись в метрах пяти от моста, я вышла из машины и принялась рассматривать компанию, гордо вышагивающую через мост. Замыкал шествие Боцман. Он уже развязал все узлы и теперь аккуратно наматывал шнур на бобину. Из любопытства я подошла посмотреть, как он будет снимать шнур с ближней стороны.

Зрелище открывшееся моим глазам, того заслуживало – металлический прут в тех местах, где к нему была привязана бечевка, оказался погнутым, сам же шнур нисколько не пострадал и выглядел, как и прежде.

Не став вдаваться в расспросы, я вернулась к машине. Вечерело, а ехать в ночи по незнакомой дороге совершенно не хотелось