— Ладно, ладно, не кипятись. Идём, Хельсинг, поговорим, — и с этими словами хозяин клуба утащил Дика за собой.

Я попросила у бармена сок, а Энни снова занялась пуншем. Мне надоело смотреть на её мучения, и я метнула огненный шар. Подруга обиделась.

— Лаки! Вампирша недокусанная! Я сама хотела попробовать!

— Ты уже весь вечер пробуешь, — хладнокровно ответила я, потягивая сок, и тут же подавилась — напиток превратился в сплошной лёд.

— Энни!!

— Лаки!!

— Бросай свои чернокнижные фокусы!

— Надо мной итак все смеются, что я в 16 лет пирокинезом не владею!

Мы демонстративно отвернулись друг от друга, но через минуту уже рассмеялись, и я заказала подруге ещё три порции пунша — пусть тренируется.

Наконец нам надоело топтаться на месте, и мы пошли танцевать.

К трём часа ночи из комнаты Майка вывалился вконец ошалевший Дик и сразу же пошёл к бару.

Я подмигнула Энни и поспешила к нему, провожаемая насмешливым, как мне показалось, взглядом Константина.

— Привет ещё раз. Тебя Майк замучил?

— Ага. Если бы ты знала, какой он зануда…

— Знаю.

Предмет разговора вышел из потайной комнаты и шепнул что-то бармену на ухо. Мы переглянулись и весело засмеялись.

"А он ничего. Хоть и человек", — мелькнула мысль.

— Пойдём потанцуем? — предложил Хельсинг во время следующего медленного танца, заставив скривиться ведьмака, который клеил меня весь вечер. Ну и пусть кривится! Нужен он мне, как зайцу стоп-сигнал…

Дик предлагал проводить, но я отказалась, и мы, как обычно, пошли домой втроём. Энни всю дорогу подкалывала меня насчёт Хельсинга, так что в конце концов довела ДОС лёз. Наконец Константину это надоело.

— Ладно тебе, Энни, у Лаки и так уж глаза на мокром месте.

— Ничего подобного! Мне просто не из-за чего пускать слезу. Ричард Ван Хельсинг — человек, я его больше никогда не увижу, да и видеть не хочу.