Пассажиры загалдели и зашумели, уже разнонаправлено. Одобрительные интонации соседствовали с негодующими и даже испуганными.

— Уважаемые пассажиры, — с подчеркнуто-вежливыми интонациями обратился к салону Терусян, — кто за то, чтоб съехать с маршрута? И попытать счастья у моего одногруппника? По-человечески прошу, подумайте. Страшно, конечно, когда не знаешь, че ждет… если с маршрута сойдем. Мне бы тоже не хотелось в скелет превращаться. Но таскаться по этому гребанному маршруту хрен знает сколько лет…

Над пассажирскими сидениями взвился «лес рук», которому бы позавидовал любой школьный учитель. Улыбаясь как новоявленный чемпион, Карен оглянулся на водителя.

— Мнение большинства, значит, — произнес Стефан с небрежностью в голосе, — значит вы думаете, что я склонюсь перед мнением большинства? Должен вас разочаровать. Большинство большинством, а руль-то у меня. Автобус-то мой, если кто забыл… И я решаю, куда он едет. Рисковать или не рисковать. Что до тебя, недоволшебник хренов… мне твой монолог — как жужжание мухи. Не знаю, как ты, и другие… а моя жизнь от проклятья особо не изменилась. Как гонял я автобус по кругу, так и продолжил гонять. Разве что рабочий день увеличился.

А потерял я не так уж много: дешевое пиво после смены, телик с тупыми передачами, и жену, которая каждый вечер пилит из-за нехватки денег. Из-за того, что она, толстая и неряшливая, не может выглядеть как бабы с обложки. И детей — конечно, этих двух великовозрастных младенцев. Которые учиться не хотят, работать не хотят, а все им игрушки подавай. И с каждым годом — все больше и дороже. Так, что на мнение большинства мне… насрать. За рулем здесь я и куда ехать…

— Твой автобус, значит, — перебил водителя визгливый женский, — да он на наши налоги куплен!