Мы зашли в комнату 319, где на столе лежало несколько листов писчей бумаги, хорошо отточенные простые карандаши и ластик.
— Неужели с таким вот «реквизитом» вы решаете сложнейшие задачи? — удивился я.
— Да, реквизит предельно прост. Бумага, карандаш и ластик. — Хаббл протянул мне пропуск. — Вот, пожалуйста.
— Проще некуда, — заметил я. — Проще только у философов. Говорят, им даже ластики не нужны.
Хаббл хохотнул:
— Вообще смешно. И всё же философия имеет для нас исключительно большое значение.
Мы тепло расстались с ним, и я покинул Институт Метагалактики.
3
Дойдя под мелким дождем до стоянки звездолётов и убедившись, что всё в порядке, я на аккуратном городском режиме перегнал «понтиак» на платформу нашего Технического Отдела. Дождь понемногу иссякал.
На платформе под навесом ангара сидели и покуривали механик Скрю Драйвер и электронщик Плуг Каррент.
— Шилды-шивалды, папуасы! — приветствовал их я, выбравшись из звездолёта.
— С кем поцапался? — насмешливо осведомился Скрю Драйвер, жгучий полный брюнет в синем, на лямках, комбинезоне, указывая на царапину.
— Не скажу, — в тон ему ответил я.
— Тогда дай на пиво, — вступил в разговор подошедший Плуг Каррент, такой же жгучий брюнет, но худой и изящный, в белом лабораторном халате.
— Держите, черти, — я протянул им бумажку.
— Ты с нами не пойдёшь? — спросил Скрю, хотя отлично знал, что я не пойду.
— В другой раз, ребята. Тачку заберу через двое суток. Главное — демпфер.
— Всё будет в порядке, — заверил меня Скрю, потирая жесткую чёрную щетину. Каррент меланхолично жевал резинку.
Я попрощался с инженерами и, пройдя по крытой галерее, очутился на территории Медицинского Отдела. Я вошёл внутрь корпуса и на нужном мне лифте спустился метров на тридцать под землю в хозяйство Эдди Лоренса.