— Не спешите. Дойдёт черёд и до «футболиста», — уверенно произнёс Хаббл. — Хотя тут для нас ещё «темна вода в облацех».

Мой интерес к разговору всё время возрастал. Слушать доктора Хаббла было легко и приятно.

— Через такой «ниппель» всё равно ничто и никто не проскочит, — продолжал он. — Мы отвлекаемся, вы понимаете, от ультрамикроскопических размеров. «Червоточина», «кротовая нора», «тоннель» — чрезвычайно образно, легко, и понятно для меня оперировал жаргоном космологов Хаббл, — закроется, схлопнется в неимоверно короткий промежуток времени при такой попытке — «турникет» раздавит вас. И «стравить» Пространство не удастся.

— И как же избежать схлопывания? — со сдерживаемым нетерпением спросил я. Но здесь Хаббл развёл руками, несколько охладив мой нарастающий энтузиазм:

— Пока не видно способа стабилизации «норы». Даже на теоретическом уровне. Однако вам, я думаю, хочется ближе к делу? — Он словно угадал мои мысли. — А то у нас получается пока лишь лекция по космологии.

— Для меня крайне важно всё, что вы говорите, — искренне уверил я. Нужно было впитывать информацию, чтобы заполнить ею до краев «дуршлаг» Эдди Лоренса. — И, вдобавок, чертовски интересно.

— Тогда слушайте дальше. Мы не сидели бы вчера здесь с вашим Шефом и сегодня с вами, если бы я не имел сказать более того, что уже сказал. Вот мои соображения. — Хаббл посмотрел в окно и начал говорить так, будто лишний раз хотел убедить самого себя:

— Наши наблюдения показывают, что уже три с лишним года происходят периодические ускорения процесса сжатия. Причем скорость сжатия возрастает на несколько порядков. Чтобы это представить, нужно знать, что естественное сжатие нашей Вселенной должно, по расчётам, продлиться 20…25 млрд. лет, а при постоянно открытом «ниппеле» — всего 100…150 тысяч лет. То есть фактически это катастрофа.

Как-то я прочитал в научно-популярном журнале о старинной истории с пульсарами и потому усомнился: